Молоко вместо чая

Рита стояла у витрины с мясными деликатесами большого супермаркета и тщетно пыталась разобрать мелкие буквы на упаковке колбасы, когда у неё над ухом раздался громкий и радостный вопль:
— Комарова! Это ты?!

От неожиданности Рита вздрогнула и выпустила колбасу из рук. Толстая сосиска шмякнулась об пол, резво подпрыгнула и приземлилась у ног другой покупательницы. Девушка подняла глаза и увидела перед собой шикарно одетую даму с модной причёской. В белозубой улыбке во весь рот проглядывало что-то знакомое.

— Наталья? Наталья Фишер? — неуверенно выговорила Рита.

— Она самая! — улыбка одноклассницы стала ещё шире. — Только не Фишер, а уже восемь лет как Кавецкая.

Дама сделала шаг вперёд, и подруги радостно обнялись.

— Ты, Ритуля, не меняешься. Я тебя сразу узнала, — весело произнесла Наталья.

— А я тебя могла и не узнать, — восхищённо призналась Рита. — Ты так изменилась, великолепно выглядишь!

— А вот ты что-то не особо… — нахмурилась Наталья, придирчиво разглядывая скромные джинсы, стоптанные кроссовки и старушечью дульку из волос на затылке одноклассницы.

— Да я просто в магазин выскочила… на минутку… — сбивчиво залепетала девушка в своё оправдание, пряча руки за спину, чтобы зоркий Натальин глаз не заметил потрёпанные манжеты старой рубашки.

— Ага. В магазин, — хмыкнула Фишер. — Давай, удиви меня. Ты ещё скажи, что и в магазин-то не собиралась, а только хотела мусор вынести, но внезапно вспомнила, что дома хлеба нет, а вообще-то ты одеваешься и красишься как английская королева. Нет, Комарова, ты точно не меняешься.

— Но я правда не собиралась! — отчаянно выпалила Рита и покраснела. — Так всё и было.

— Само собой, — кивнула одноклассница. — А в парикмахерской ты последний раз была перед школьным выпускным.

— Ты тоже не меняешься, — со вздохом ответила Рита, нагибаясь и возвращая на место убежавшую палку колбасы.

Она постаралась не обидеться на бесцеремонность подруги, поскольку хорошо её знала. Та всегда говорила и действовала с обескураживающей прямотой, но ничего унизительного за этой прямотой не стояло, ведь на самом деле Наташа была человеком добрым.

— Это же сколько мы не виделись, а? — Фишер оставила наконец в покое внешний вид одноклассницы и задумчиво наморщила лоб.

Рита провела в уме нехитрые вычисления.

— Получается… одиннадцать лет.

— Точно! — глаза Натальи восхищённо блеснули. — В последний раз встречались, когда ты на втором курсе училась, а я на каникулы приезжала. Одиннадцать лет… обалдеть! Ты тогда ещё замуж собиралась за этого… как его? Дениса?

— Бориса, — поправила её Рита.

— Точно, Бориса, — припомнила подруга и с жадным любопытством потребовала: — Рассказывай! Вышла? Как живёшь? Дети есть? Сколько?

— Вышла и развелась уже давно… детей нет. — Рита старалась говорить бодро, но голос помимо воли дрогнул.

— Слушай, что мы тут с тобой стоим, как два столба, — спохватилась Наталья. — Пойдём в какое-нибудь кафе, посидим и всё друг другу расскажем.

Она деловито схватила одноклассницу за локоть и потащила её к выходу из гастрономического отдела.

— Не надо в кафе, — встрепенулась Рита, устыдившись своего затрапезного вида. — Давай лучше пойдём ко мне. Я тут близко живу, за углом.

— Давай, — охотно согласилась подруга, и, прихватив торт и бутылку вина, девушки отправились обсуждать новости последних одиннадцати лет жизни каждой.

Через два часа в чистенькой Ритиной кухне все события промелькнувшего десятилетия были изложены и детально изучены. Рита с завистью слушала про удачное Натальино замужество, двоих детей и ерундовые проблемы в виде тройки по чтению у младшего сына и безмозглого сантехника, устроившего потоп в свежеотремонтированной ванной, а Наташа с возрастающим беспокойством внимала скупым откровениям приятельницы о том, что брак с Борисом распался уже через год, все остальные кавалеры Риту или избегали, или на деле оказывались конченными мерзавцами и негодяями, и только работа приносит ей хоть какое-то удовлетворение.

— То есть… ты хочешь сказать… — Наталья сердито нахмурила брови, шумно прихлебнула остатки мартини и с силой припечатала бокал о стол. — …что одиноко просиживать штаны в пыльной библиотеке — это твоё единственное счастье в жизни? Это в неполных тридцать-то лет?

— Ну… да… — виновато вздохнула Рита. — Получается, так…

— Комарова, ты в своём уме? — рявкнула Наталья так, что мирно дремавший на карнизе голубь в панике рванул прочь.

Она ткнула пальцем в сторону стеллажей, забитых книжными томами до потолка.

— Книги — это, конечно, прекрасно, — глаза её возмущённо сверкали. — Твоё образование, интеллект и всякое такое… но это же никому не видно. А видно что?

— Что? — робким эхом отозвалась Рита.

— Видна кошмарная одежонка, в которой у тебя грудь на три размера меньше, а талия на четыре больше, чем есть, облезлое мочало на голове вместо волос и очки, которые подойдут разве только черепахе Тортилле, — отрубила подруга.

Рита сникла. Она хотела возразить, что отлично понимает, почему надо хорошо одеваться и следить за собой, но в последнее время у неё на это не было никакого желания — ведь столько было разочарований, — но промолчала. Кому есть дело до её разочарований? Но подруге, похоже, было дело.

— Ладно, — Наталья резко сменила тон. — Тряпки, парикмахерская, косметика — это всё ерунда. Эту экстренную клизму красоты мы тебе живо сделаем, и засияешь ты у меня как новенькая, но вот с остальным…

— С чем остальным? — не поняла Рита.

— С тем, что у тебя в голове, — подруга скользнула неодобрительным взглядом по Ритиному черепу.

— В каком смысле? — девушка опасливо коснулась рукой затылка.

— В прямом. Ты у нас библиотекарь, так?

— Так.

— Значит, много книг прочитала, так? — продолжала допрос бывшая одноклассница.

— Ну… — Рита замялась. Кто же определит, много или мало? Если сравнивать с самой Натальей — наверное, много, но до Эйнштейна ой-ёй как далеко.

— Много, — уверенно ответила за неё подруга. — А толку — ноль.

Возразить Рита не решилась, а одноклассница уже взволнованно продолжала:

— А почему? Да потому, что ты их неправильно читала.

Наталья энергично взмахнула рукой и снесла на пол кофейник. Пока Рита собирала осколки и вытирала с пола коричневую жижу, она сердито заключила:

— Небось зачитывалась романами о рыцарской любви и верности, вот и напридумывала себе прекрасных принцев под алыми парусами, а надо было налегать на практические вещи.

— Какие это — практические? — озадачилась Рита, пропуская мимо ушей справедливый упрёк в романтических ожиданиях.

— «Как окрутить мужчину за две недели» — пособие для чайников, — Фишер снова взмахнула руками, и Рите едва удалось спасти от падения сахарницу. — Сейчас таких книг навалом.

— Наташ, ну это же чушь собачья!

— Девяносто процентов — конечно, чушь, — согласилась подруга. — Но и полезного в таких книжонках можно кой-чего почерпнуть. Не хочешь для чайников — возьми чего посерьёзнее. «Книгу о вкусной и здоровой пище», например. Или «Искусство поддержания разговора». Или «Как правильно одеваться при разных типах фигуры». Да мало ли что ещё, помогающее современной женщине успешно выйти замуж.

— Тогда уж «Заговоры и привороты», — вздохнула Рита, кивая на маленький столик у дивана. — Вон, как раз лежит такая.

— А что? И заговоры неплохо, — оживилась Наталья. — В правильном направлении мыслишь. И что ты там вычитала?

— Да ну тебя, — отмахнулась Рита. — Я её с работы прихватила, чтобы обложку разорванную подклеить, а не читать.

— Ну и дура, — заклеймила её подруга. — Если в заговор верить, то он обязательно сработает. А ну-ка, давай её сюда.

— Фишер, ты же не серьёзно? — запротестовала Рита, но Наталья уже подлетела к дивану и вцепилась обеими руками в толстую потрёпанную книгу. Задняя часть обложки при этом оторвалась окончательно, но её это не смутило.

— Та-а-а-к… — пробормотала она, плюхаясь в кресло и перелистывая ветхие страницы. — …Заговор на урожай ячменя… Это нам не надо, мы не лошади… Как навести порчу на козу. Как отвести порчу от козы… Вот это правильно — сам навёл порчу, сам отвёл… Заговор на худого человека… Это как? Чтобы растолстел, что ли?

— Чтобы уберечься от худого, то есть плохого, человека, — хихикнула Рита.

— А-а-а… понятно. Полезная вещь, — Наталья снова уткнулась в книгу. — …Как приманить деньги… О, вот это я себе перепишу! Так, что тут?.. Взять две горсти свежей полбы… Что такое полба?

— Крупа такая древняя, — снова хихикнула Рита. Очень уж забавно выглядела подруга, целеустремлённо изучавшая старинные глупости.

— Хм… где её взять? — нахмурилась одноклассница. — А, ладно, это мы потом посмотрим… Вот, гляди, то, что нам нужно. Любовные наговоры!

Она азартно ткнула пальцем в очередную страницу.

— Х-хмм… Это нам не годится… — палец быстро побежал вниз по строчкам. — А, вот, нашла!

Наталья даже подпрыгнула на диване от восторга.

— Слушай и повторяй за мной, — торжественно объявила она. — Суженый мой, суженый, на холсту напруженый…

— Может, «напряжённый»? — ещё больше развеселилась Рита. — А то получается, что этот суженый на холст напрудил!

— Может, и напряжённый, — сердито отмахнулась подруга. — Тут буквы стёрлись, едва видно… А, точно, тут «ряженый — напряжённый». И вообще, кончай ржать! Дело серьёзное. Смотри, какая вещь уникальная у тебя в руках оказалась. И как раз тогда, когда мы встретились. Это не просто так. У тебя может, сейчас поворотный момент в жизни настал, а ты гогочешь!

— Ладно-ладно, — примирительно улыбнулась Рита. — Только не тряси так эту уникальную книгу, а то от неё ничего не останется.

— Давай, повторяй. Появись, покажись, диким глазом озарись…

— Я не хочу суженого с диким глазом, — давилась от смеха Рита.

— Тебя никто не спрашивает, — фыркнула бывшая одноклассница. — Может, это не у него дикий глаз будет, а у тебя, когда ты его увидишь. Не сбивай меня. Так, где это? Диким глазом озарись, моим мужем назовись!

— Не косись и не кривись, и в любви мине клянись! — подхватила Рита, и обе девушки расхохотались.

— Какая ты вредная, Комарова, — отсмеявшись, выдохнула Наталья. — И неграмотная. «Мине клянись» — тоже мне, рифма.

— Тогда: поскорее провались!

— Значит так, Ритка, — подруга стёрла с лица улыбку и строго нахмурилась. — Или ты сейчас повторяешь это заклинание, или я тебе голову оторву. Можешь не верить, но хватит и того, что я верю, поэтому повторить должна, понятно? Сделай это для меня!

— Хорошо, — добродушно усмехнулась Рита и послушно повторила строчки старинного заговора. — Всё? Теперь можем вернуться на кухню и…

Договорить она не успела.

— Бамммм! — вдруг раздался приглушённый звук у них над головами, нечто среднее между раскатом грома и звоном колокола, прозвучавшее весьма зловеще. Люстра под потолком на мгновение погасла и тут же засияла снова.

Девушки дружно вздрогнули.

— Это дверь где-то хлопнула, — торопливо произнесла Рита после секундного замешательства.

— Дверь? — с сомнением повторила Наталья, опасливо глядя на потолок.

— Конечно, — подтвердила подруга с уверенностью, которой не чувствовала. — Пошли чай допивать.

Но вернуться на кухню девушки не успели. Едва они поднялись с дивана, как прозвучал громкий звонок в дверь. Подруги переглянулись.

— Вот это да! — Наташины глаза восхищённо округлились. — Неужели заклинание работает?

— Глупости, — Рита недовольно передёрнула плечами, но где-то в глубине души шевельнулся холодок страха.

— Дзиннь! — снова заверещал требовательный звонок, и низкий женский голос из-за двери прокричал:

— Риточка, вы дома? Это Нинель Евгеньевна!

— Говорю же — глупости. Это соседка, — с облегчением выдохнула девушка и поспешила в коридор.

Едва только Рита приоткрыла дверь, Нинель Евгеньевна ринулась в квартиру, как бравый матрос на штурм Зимнего. Всегда аккуратная соседка была не похожа на себя: седые локоны выбились из высокой причёски, домашний халат криво запахнут на могучей груди, под мышкой безвольно болтается толстый кот Масик, любимец пожилой дамы.

— Риточка, у меня беда! — надрывно прокричала она, добежав до дивана и рухнув на него своим мощным телом.

Придушенный Масик вякнул что-то жалобное, припечатавшись своей филейной частью о твёрдое сиденье.

— Что, мой мальчик, — сочувственно обратилась к нему хозяйка. — Ты всё понимаешь, да, моё сокровище?

Кот, может, и понимал, но Рита — нет. Она недоумённо таращилась на соседку, гадая, что с ней могло случиться.

— Я должна срочно уехать, а Масика оставить не с кем, — внесла ясность Нинель Евгеньевна плачущим голосом. — Риточка, вы — моё единственное спасение!

— Я? — растерянно пробормотала девушка, переводя взгляд на толстого рыжего кота.

Получилось так, что при рождении пол Масика определили неверно и нарекли Матильдой, коей он и оставался месяцев до шести. Потом пришлось переименовывать, но из Матильды никакого мужского имени не получилось, поэтому хозяйка остановилась на Масике. Любящее сердце Нинель Евгеньевны не позволило его кастрировать, и вскоре наглый бойцовский характер и противное мявканье подрастающего кота стали известны всем жителям многоэтажки, а местные владельцы кошек тщетно пытались уберечь от него своих подопечных. В любовных похождениях и драках Масик был неутомим и с возрастом превратился в признанного кошачьего авторитета микрорайона, которого боялись не только другие коты, но и некоторые собаки.

Сейчас, крепко стиснутый сильными руками хозяйки, рыжий кот имел вид совсем не авторитетный. Полузадушенный и помятый, он ошалело вращал круглыми глазами и время от времени хрипло мяукал, требуя свободы.

— Вообще-то я не умею с кошками обращаться… — неуверенно произнесла Рита. — Но покормить, конечно, смогу, пока вас не будет. Вы мне ключи оставьте…

— Не-е-е-ет! — отчаянно взревела Нинель Евгеньевна. — Масик не сможет жить один в пустой квартире. Ему обязательно нужно общество. Вы должны взять его к себе.

— Мя-я-яввв! — тоже взревел Масик, которого хозяйка с новой силой прижала к груди.

— К себе? Хорошо, конечно, — пролепетала девушка, напуганная этим двойным воплем.

— Боже мой, спасибо! Я знала, что могу вам его доверить, — обрадованно вскричала соседка и выпустила кота из рук.

Не ожидавший этого Масик кувыркнулся на пол и, вместо мяуканья, обиженно хрюкнул. Нинель Евгеньевна вскочила на ноги и стремительно бросилась к двери.

— Я вернусь через неделю, — выкрикивала она на бегу. — Сейчас я принесу его еду. Он любит красную рыбу-у-у-у!..

Топот ног и голос соседки затихли на другом конце лестничной площадки.

— Ха! — хмыкнула Наталья, всё это время молча сидевшая в кресле. — Я тоже люблю красную рыбу. Жирно ему не будет?

Рыжий Масик уже пришёл в себя. Он запрыгнул на диван, по-хозяйски развалился среди диванных подушек и ответил ей презрительным взглядом.

— Кота тебе ещё не хватало, — недовольно продолжила подруга. — Ты что, не знаешь, разве: как только женщина заводит кота, то замуж её уже не выдать.

— Как тут откажешь? — пожала плечами Рита. — К тому же я не завожу кота, а только беру над ним шефство на неделю.

— А, чёрт с ним, с котом, — беспечно отмахнулась Наталья. Она приподняла с колен и торжественно потрясла старинную книгу. — У нас дела поважнее найдутся. Значит так: заговор мы провели, и хочешь ты или не хочешь, а он будет работать. Это я тебе говорю. А чтобы всё наверняка удалось…

Подруга дотянулась до своей сумочки и достала записную книжку.

— …Есть у меня парочка холостяков на примете… — пробормотала она, быстро перелистывая страницы.

— Сама начинаешь действовать? — понимающе усмехнулась Рита. — А как же заговор?

— Везёт тому, кто сам себя везёт, — наставительно ответила Наталья и весело подмигнула коту. — Правда, рыжий?

Масик презрительно сморщил нос и царственно отвернулся, всем своим видом показывая, что ему нет никакого дела до окружающих.

* * *

— Нет, я понимаю, конечно, что он не Брэд Питт, — возмущалась телефонная трубка голосом Натальи. — Но и не урод. Подумаешь, слегка толстоват.

— А ещё лысоват, слеповат и глуповат, — сердито хмурилась Рита. — И если первые три порока ещё поддаются коррекции, то глупость в таком возрасте непоправима.

— Ох, Комарова, на тебя не угодишь, — вздохнула подруга. — Ты уже трёх кандидатов в женихи забраковала за эту неделю. Один жадный, другой зануда, этот вот — глупый.

— Шестерых, — грустно поправила её Рита.

— О? — удивилась Фишер на другом конце провода. — Откуда взялись ещё трое?

— С неба свалились, — Рита смущённо хихикнула. — Ты не поверишь. Я уже начала думать, что наше с тобой колдовство и впрямь действует. За такой короткий срок я познакомилась со всеми неженатыми мужиками нашей многоэтажки. Один, традиционно, за солью пришёл, другой чуть меня не переехал своим автомобилем возле подъезда, а с третьим мы застряли в лифте.

— Класс! — восхищённо воскликнула одноклассница. — Ну и как?

— Никак. — Рита помрачнела. — Какие-то они все не такие…

— Комарова! — Наталья сердито повысила голос. — А может, это не они «не такие», а ты?

— Может, — грустно согласилась Рита и попыталась оправдаться: — Ты не думай, я честно старалась. И одета была, как ты велела, и накрашена, и бред, который они мне плели, внимательно слушала и поддакивала. Только… — она тяжело вздохнула. — Ну такие уж они все чужие и противные — просто ужас.

— Ясен перец, они для тебя чужие, — возмутилась Фишер. — Ты слишком долго одна была, вот и одичала. Тебе просто время нужно, чтобы привыкнуть. Один раз встретилась с человеком — и всё? Это же курам на смех. Надо хотя бы раза три увидеться. А ну-ка, говори, кто из этих шестерых тебе был наименее противен?

— Наименее? — с робкой надеждой повторила Рита. — Не знаю… Дай подумать…

— Ладно, ты пока думай, а с этим глуповатым я тебе ещё одно свидание организую. Может, при второй встрече он тебе поумнее покажется. Ты, между прочим, ему понравилась.

ыжий Масик спрыгнул с подоконника, неодобрительно посмотрел на Риту и громко и требовательно рявкнул на своём кошачьем языке, что подошло время обеда.

— Что там у тебя за вопли? — удивилась Наталья.

— Это кот соседкин есть просит.

— А, это который красную рыбу уважает, — вспомнила подруга. — А что, соседка ещё не вернулась?

— Послезавтра вроде возвращается.

— Ну иди, кошачья мамаша, корми своего питомца, а про второе свидание я тебе вечером позвоню.

Наталья положила трубку, и Рита поспешила к холодильнику. Она уже знала, что если Масика не покормить вовремя, то он способен устроить такой концерт, что соседи начнут с негодованием стучать по батарее. Девушка быстро выложила в кошачью миску банку корма и вернулась на диван. Там она свернулась клубочком и задумалась о своей горемычной и одинокой жизни. Может, права подруга, и с ней, с Ритой, что-то не так?

***

Рыжий Масик хищно раскусывал острыми зубами любимые консервы, но удовольствия сегодня они ему не доставляли.

«Нет, ну почему именно мне так не повезло? — возмущённо думал он. — Жил себе, жил, никого не трогал, вдруг — трах-бах! Ведь сколько баб эту книгу до неё читали — и ничего. Надо же было так случиться, чтобы у какой-то задрипанной библиотекарши колдовские способности обнаружились! Да ещё нелёгкая принесла сюда дуру эту, подругу дней её суровых, прах её побери. Не приперлась бы она — не читали бы они это проклятое заклинание. А теперь что? Теперь я, честный и свободный кот, оказался суженым какой-то дохлой интеллигентки. Где справедливость?»

«Вообще-то она ничего, — осторожно возразил ему внутренний голос. — Когда красоту наведёт, так и рядом сидеть не стыдно… Опять же, умная она, да и фигурка хороша…»

«Заткнись! — сердито оборвал Масик своего внутреннего собеседника. — Да у меня такие кошки были — не чета этой облезлой девице!»

Он с остервенением вгрызся в очередной сочный кусочек, нервно помахивая хвостом.

«И где теперь те кошки? — насмешливо парировал внутренний голос. — После этого заклинания ты на них и смотреть не хочешь».

«Эх! Был бы собакой — сейчас завыл бы в голос, — Масик тоскливо мяукнул от жалости к себе. — Главная подляна — нет у этого заклинания обратной силы. Я всю книгу просмотрел — нету».

Он машинально слизал с миски остатки соуса и недовольно посмотрел на Риту, в задумчивости сидевшую на диване.

«Чего я только не делал, — вздохнул кот. — Всех неженатых мужиков нашего дома заставил с ней столкнуться: у Карпова из тридцать второй банку с солью перевернул, когда он обед готовил; к Мазейко из соседнего подъезда под колёса кинулся — жизнью рисковал! А устроить короткое замыкание в лифте, когда она там с Кудиновым из сороковой ехала, — вообще целая операция была. Из кожи вон лез, думал, может, приглянутся они друг другу — ан нет. Противные ей, вишь, все показались!»

«А ты как хотел? — усмехнулся его мысленный собеседник. — Против заклинания не попрёшь».

Масик облизнулся, убедился, что в миске больше ничего нет, и мученически закатил глаза к потолку.

«Видно, делать нечего, так тому и быть», — мрачно подумал он и решительно направился к дивану.

С разбегу прыгнув на колени к Рите, кот мягко ткнулся лбом в её ладонь и громко мяукнул.

— Поел? — девушка вышла из задумчивости и слегка погладила Масика за ушами.

Обычно тот не позволял ей подобных нежностей, но сейчас послушно вытянул шею.

— М-мяввв! — требовательно вякнул он, положив передние лапы на злополучную книгу заговоров и приворотов.

— Осторожно, Масик, у тебя такие когти, — нахмурилась Рита. — А я её только заклеила.

«Господи, как с вами, людьми, тяжело!» — мысленно простонал кот и ловко поддел носом тяжёлые листы.

— Ух ты, — восхитилась Рита. — Ты книги открывать умеешь!

«Да с вами, тупицами, ещё не тому научишься!» — скорчил недовольную морду кот и прищурился, выискивая нужную страницу.

— Может, ты и читать умеешь? — развеселилась девушка.

«Не хуже тебя!» — Масик с достоинством поднял голову и шлёпнул тяжёлой лапой по бумаге.

— Эй, осторожнее, — Рита хотела вытащить из-под кота книгу, но он положил на неё вторую лапу и разразился таким гневным мяуканьем, что она отступила. — Ладно, ладно, не ори. Чем она тебе так понравилась? Валерьянкой, что ли, пахнет?

— Мяу-у-у! — повелительно рявкнул Масик, и девушка послушно наклонилась над страницей.

— Заговор перевоплощений… — она озадаченно посмотрела на кота. — Это как? Что во что перевоплощается?

«Не твоего ума дело! Читай уже!» — нетерпеливо фыркнул рыжий кот.

— В сути вещи глубина
уготована до дна,
лик фальшивый раствори,
новой сутью одари, —

прочитала Рита и недовольно тряхнула головой. — Тьфу, бред какой-то… Ты, Масик, прямо как Наталья, заставляешь меня всякую ерунду читать. Масик, ты куда?

Но кот её уже не слушал. Он стремительно вскочил на свои четыре лапы и рванул на кухню. Один прыжок — и он уже на краю форточки. Отсюда до карниза и крыши соседнего здания — рукой подать.

«Надо спрятаться в сарае, — скомандовал себе кот, ловко спускаясь по ветке дерева. — Не хватало ещё перевоплощаться на глазах у изумлённой публики».

***

Через полчаса в Ритиной квартире прозвенел звонок. Девушка открыла дверь и увидела невысокого рыжеволосого мужчину лет тридцати — в джинсах и майке, помятых и неловко сидевших на нём, словно он стянул их прямо с бельевой верёвки. Мужчина откашлялся и уверенно произнёс заготовленный предлог:

— Простите, я ваш сосед сверху. Полотенце к вам на балкон улетело. Не могли бы вы мне его вернуть?

— А? — Рита стояла, глупо раскрыв рот и не отрывая восхищённого взгляда от незнакомца.

«Какой милый… И совсем не чужой и противный…» — пронеслось у неё в голове.

Рыжеволосый не дождался ответа и шагнул вперёд.

— Полотенце. На балконе, — напомнил он.

— Да, да, конечно! — девушка смущённо отступила в сторону, пропуская его внутрь.

«Первым делом от книги надо избавиться, — думал рыжеволосый, проходя через комнату. — Не дай бог догадается, что у неё получилось. Женщина, которая обнаружила, что она ведьма, — это страшная сила!.. Ах да, ещё Нинель Евгеньевне не забыть котёнка подарить. Рыжего».

— Полотенца нет, — объявил он, приоткрыв балконную дверь. — Наверное, во двор улетело.

— Хотите чаю? — выпалила девушка, таращась на него во все глаза. — Меня Ритой зовут. А вас?

— Мась… сим. Максим, то есть, — слегка запнувшись, ответил рыжеволосый и вздохнул. — Лучше молока…